Филькина декларация

20 января 2011 г.
Три месяца Федеральная налоговая служба и Генпрокуратура будут на ушах стоять, потеть, занимаясь сизифовым трудом. На это их обрек Дмитрий Медведев, потребовав к апрелю проверить достоверность всех деклараций о доходах, поданных чиновниками в 2009 и 2010 годах

Мотив ясен: президентским указам об обязательном декларировании доходов скоро стукнет два года, а выпорот за недостоверную декларацию лишь один человек, да и то Медведевым лично: отправлен в отставку и на встречу с уголовным делом генерал-майор Виктор Гайдуков из Минобороны. Президенту хочется большего. Но тот ли путь он избрал?

Два года назад были допущены две принципиальные ошибки. Обязательное декларирование доходов ввели, а эффективную систему контроля за его достоверностью и жесткое наказание за недостоверность - нет.

Генпрокуратура и налоговики ситуацию не исправят. Потому что исполнить поручение президента и проверить все декларации невозможно физически. В прошлом году десять сотрудников российского центра Transparency International решились на эксперимент и потратили около месяца только на простую сверку деклараций 450 депутатов Госдумы с их же декларациями за 2007 год. Проверка же десятков тысяч деклараций чиновников - это годы, если не десятилетия.

Трудности с реализацией предложений президента быстро признал глава Счетной палаты Сергей Степашин. Он сказал, что проверка деклараций займет минимум полгода, да и то лишь по «известным персоналиям». И все ради того, чтобы наказать «человек тридцать-сорок».

При этом, пытаясь усовершенствовать изначально неэффективный механизм, государство забывает о гораздо более действенных способах борьбы с нетрудовыми доходами чиновников. Когда проверяются не только доходы, но и расходы.

Забывает, надо сказать, с подозрительной последовательностью. В 2006 году Россия ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции, за одним «маленьким» исключением - статьи 20, которая фактически упраздняет презумпцию невиновности для госслужащих и требует уголовного преследования за «значительное увеличение активов публичного должностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать».

Ближайшие родственники Артема Кузнецова - одного из следователей по делу покойного юриста Сергея Магнитского - владеют двумя квартирами и тремя машинами стоимостью около трех миллионов долларов. И не обязаны никому объяснять, как они купили их на свои скромные зарплаты и пенсии. Когда же коллеги Магнитского опубликовали сведения о тратах семьи Кузнецова и предположили, что это может быть коррупционный доход, на них завели дело о клевете.

Поправки в закон «О противодействии коррупции», предусматривающие контроль за расходами чиновников, предлагались еще в 2008 году, но не были приняты. В августе 2009 года на встрече с главами думских фракций сам Медведев не исключил введение этой меры. В июле 2010-го эту идею озвучил первый заместитель генпрокурора Александр Буксман. В сентябре 2010-го соответствующий законопроект внес в Думу депутат Анатолий Иванов, однако хода ему до сих пор не дали. Не знаю, как там насчет наличия в органах власти «педофильского лобби», но вот относительно коррупционного у меня сомнений мало.

Виктор Дятликович.

«Русский репортер» №1 (180)

Распечатать страницу