Земельное дело: пшик или только начало?

18 апреля 2011 г.


Сергей Дьячков, почетный гражданин города:

- Приехал ко мне друг, человек немаленький, правозащитник в общественной палате как никак. Занесло его сюда письмо - обращение ЗАО «Нива», которому принадлежат спорные земли. Из-за них вот уже несколько лет не стихает земельный скандал, кровно затрагивающий жителей Тольятти. На этот раз «Нива» спорит с ВоТГК, построившей на землях ЗАО тепловывод от ТЭЦ Автозаводского района. «Нива», как хозяйка, желает с этого что-то поиметь. Мэрия Тольятти корректирует «красную линию», чтобы изъять земельный участок, необходимый для строительства и эксплуатации тепловывода. Ситуация более чем путаная. Если мэрия внесет «красную линию» в генплан развития Тольятти, то плательщиком и за изъятие указанных земель станет не ВоТГК, а наш город, то есть опосредованно через бюджет, все мы.
Слушал товарища, и во мне поднималось возмущение - до каких же пор? Бесконечно тянется эта мутная история, где явно все пронизано беззаконием, коррупцией, чем-то еще непонятным, и никто не пытается пресечь, разобраться, навести порядок.
Друг уехал, и я так бы и остался со своим вопросом без ответа, но завершился процесс над Уткиным -- Немых -- Чижовым по земельному делу. Тянулся он долго, прокуроры метали громы и молнии. Все ожидали страшных сроков, но все закончилось пшиком, по типу «отпустить нельзя помиловать» (каждый может поставить запятую по своему усмотрению). Суд почти помиловал, но не отпустил. Хотя нет, Чижову -- 4 года условно, но он и так гулял на свободе. А вот Уткину и Немых -- по 4 года (не условно). Возможно, это результат соглашения, и Уткин не станет называть громкие фамилии, как обещал.
С Немых я встречался лишь один раз, дама умная, как она использовала свой интеллект, сложно определить. Наверное, с успехом, если себя не обижала. А вот Уткина знал хорошо, он бывал у меня. Было время понять и оценить человека.
Николай Дмитриевич начинал, как было принято в советское время, с низов -- по должностям, набираясь опыта. Не меньше навыков приобрел в системе новой России, поработав в обеих ветвях власти на самых «трудозатратных» направлениях. Абсолютно знал хозяйство города, в чем я неоднократно убеждался в беседах с ним. С другой стороны, он, конечно же, был повязан определенными обязательствами внутри городской элиты, без чего выжить и удержаться сложно. В общем, был не хуже тех, кто работал до него, ну разве что отличался колоссальной работоспособностью. Характер вовсе не нордический, а потому легко подпадал под влияние, участвовал в чем-то. А кто не без греха? Брал или нет, не мне судить, но внешне жил без роскоши. Уступал порой слабостям близких, но «как не порадеть родному человечку». Был непоследователен: то впадал в принципиальность, то проявлял пассивность, когда даже друзьям отказывал. Мэром быть хотел и умел. Постепенно его обсели люди новой формации, других размахов в делах и возможностях. Уткин как бы остался в прежнем времени и уже не соответствовал тем, кто пришел на ВАЗ и в город. Предлагали ему по-разному, даже с пистолетом приходили, но он был уверен, что всенародно избранного не тронут. Тронули. Ночью в День международной солидарности  трудящихся. Причины для ареста прямой не было, подбросили патрон. Главное было взять, тот, кто его подставил, теперь за границей -- сбежал. Я не комментирую первое дело. Всех мэров есть за что упрекнуть: ЖСФ -- за экологию, УНД -- за уплотнение, нынешнего -- за лес. Это по-крупному, по мелочи наберется много. Но в любом деле главное -- справедливость. Это как за Ходорковским: знаю много чего, но он явно посажен за другое. То же самое Уткин. Жалко его. Дали много, и не по-содеянному. В общем, по новейшей поговорке «демократия -- это процесс, в ходе которого люди свободно выбирают козла отпущения». Мы выбрали, а кому было надо, подставили. Вот и весь сказ. Помните, про Кащея Бессмертного? Именно в утке было то самое заклятое яйцо с иголочкой, которую сломаешь, и всем станет хорошо. Сдохнет главный носитель зла. В жизни все оказалось гораздо хуже: утку подстрелили, и неуловимый Кащей Бессмертный, что стоит за всем этим, свою иголочку перепрятал куда подальше. И живет себе не тужит.  

Петр Золотарев, руководитель независимого профсоюза «Единство», главный соперник Уткина на выборах мэра:

-- Судебный процесс показал, что дело, касающееся земли, которая была застроена городом, носит предвзятый характер. И обвинения, на мой взгляд, какие-то несостоятельные. О чем говорить, если даже собственник земли не сразу заявил о своих претензиях?
Я считаю, что просто нашли повод и заставили Уткина подчиниться. В итоге произошел рейдерский захват города. Лично с Немых и Чижовым я не знаком. Безусловно, это команда Уткина, выполнявшая его распоряжения. Кроме того, часть документов подписывали заместители Николая Дмитриевича. Кто-то из них сейчас во власти, кто-то сошел с политической арены, но никого из них не тронули. Максимум хлопот -- вызов  в суд в качестве свидетеля.
Возникает вопрос: почему? Потому что успели уйти? Потому что быстро выстроились в затылок по вертикали? Потому что просто хитрее, гибче?
Сейчас на АВТОВАЗе и других предприятиях простые люди обсуждают, есть ли смысл обжаловать такой приговор. Полгода по большому счету не срок. Я считаю, надо сопротивляться, надо доказывать свою правоту, если есть, конечно, основания. В конце концов, пусть Страсбургский суд скажет свое весомое слово.
Еще меня возмущает позиция тех людей, которые голосовали за Уткина, заглядывали ему в глаза. Помните, как они призывали не допустить беды перед вторым туром голосования? Где они?! Почему молчат?! Почему оппонент Золотарев должен защищать Уткина? Это сигнал для всех нас. Мэра должен избирать народ, а не противоборствующие финансово-промышленные группировки. И народ, случись беда или несправедливость, должен вставать на защиту мэра. Своего мэра.  

Валерий Мухин, пенсионер, бывший главный архитектор города:
-- Я считаю земельное дело притянуто за уши. Что такое земли совхоза «Россия»? У советских хозяйств, вспомните историю, никогда не было своих земель. Это совхозы, у колхозов земли были. Значит, половина дела должна была просто вылететь из производства, из обсуждения.
Кроме того, вся эта земля находилась в городской черте. И в то время законы действовали таким образом, что в городскую черту включались земли разных пользователей. А мэр имел право распоряжаться ими.
В чем могут быть не правы Уткин и Немых? В том, что они не до конца, на мой взгляд, соблюдали процедурные моменты. Поясню. Когда мэрия забирала какую-то землю, то участки выкупались. То ли они спорные земли не выкупали, то ли еще что-то, но через мое управление архитектуры эти финансовые вопросы не проходили.
Уткин, повторяю, имел право распоряжаться этими землями. Поэтому большой вопрос: зачем ворошить дело Бог знает какой давности? На этих землях микрорайоны давно стоят, люди живут. Зачем?!
В наше правосудие  я не верю. Сам убедился на личном опыте, когда меня задержали на 10 суток якобы за убийство Лопатина. Помните, он был главным архитектором города?
От этой системы можно ждать чего угодно. Зачем ловить убийц, когда можно просто поместить в клетку меня, зная, где я живу и работаю? Пришли, забрали, посадили в камеру к тем, кто сидел по статье 105. Там молодые убийцы и я, 55-летний мужчина.
Сказали, что якобы два свидетеля меня опознали. Господи, можно взять алкашей с улицы, они кого угодно опознают.
Николай Дмитриевич должен, на мой взгляд, обжаловать вынесенный приговор. Но суть этого дела -- не приговор, а деньги. Как только приговор вступит в законную силу, мэрия получит иск на 150 миллионов рублей.
Что еще сказать? При Уткине я был главным архитектором города, уволил Жилкин. Потом меня назначили директором муниципального предприятия «Градостроительство», заверив, что буду работать долго. Я сил не жалел, предприятие было успешным. Но как только мне исполнилось 60 лет, то быстренько уволили. Секунда в секунду. Так и сказали: «Уходи, ты больше не нужен»… 
       

Игорь Антонов, президент страховой компании «АСтрО-Волга», кандидат философских наук, первый председатель горсовета Тольятти:

 -- Я  уже не раз писал по поводу этого земельного дела. После вынесенного судом приговора, добавляющего к уже назначенным срокам еще полгода, ощущение несправедливости или, по крайней мере, несоразмерности наказания  только выросло.  Тогда как надежда на независимость, непредвзятость суда осталась в области иллюзий. О каком, к черту, благоприятном инвестиционном климате толкуют вожди, когда вопрос земли в России, как и в нашем городе, сразу же переносится из области хозяйственно-правовой в область политически-конъюнктурную? Я не знаю, да и не хочу знать, кто стоит за этим делом, но то, что обвинение изобиловало противоречиями, неясностями, которые отнюдь не толковались в пользу обвиняемого, это очевидно. Очевидно и  то, что не учтены как внешние обстоятельства -- неразработанность в тот период, запутанность и противоречивость земельного законодательства, так и обстоятельства внутренние -- мотивация интересами развития города (и Уткин понимал -- и решал! -- эту задачу как практическую,  а не как абстрактно-теоретическую в духе  «поговорим о развитии вообще!»). Конечно, можно возразить, что, мол, благими намерениями дорога вымощена… сами знаете, куда;  что закон суров, но это закон; что нельзя давить на судей; что вопросы подобного рода не решаются большинством голосов -- и все это верно. Но верно и то, что законы и правоприменительная практика, пусть и не должны, да и не могут бежать впереди меняющейся реальности, но непременно также развиваются, эволюционируют -- сколько примеров «посадки» первых предпринимателей за то, за что им спустя пару лет давали государственные награды как передовикам теперь уже «капиталистического» производства? А тем более в эпоху перемен, смены формаций, способа производства, собственности… И единственным средством, позволяющим не упасть в хаос бесправия и болото правового нигилизма, средством, являющимся связующим звеном старого и нового в законодательстве, выступает такая вещь, такая ценность, как СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Представления о ней тоже меняются, но есть и незыблемые нормы, например, гуманность (нельзя добивать оступившегося человека, к тому же уже получившего свое за свои грехи, да к тому же еще и больного). Или -- соразмерность наказания деянию… К сожалению, в приговоре суда я и не увидел именно этих трех вещей: справедливости, соразмерности деяния и наказания, гуманности. На мой взгляд, урон авторитету правосудия наносится такими приговорами куда больший, чем критика со стороны журналистов или просто неравнодушных людей.
И, наконец, последнее. Справедливость, гуманность, соразмерность… Все эти категории, нормы работают полноценно только тогда, когда восстановлена истина по существу дела. В данном же случае никто, кроме обвиняемых, похоже, и не стремился выяснить истинную картину событий во всей полноте обстоятельств. Господствовала схема. Заданная, навязанная или родившаяся по ходу процесса -- это уже и неважно. Но за схемой людей не видно, вот ведь в чем дело. Как не видно было, кстати, и людей, реально пострадавших от действий обвиняемых. Ощущение надуманности обвинения, как и натяжки в цифрах ущерба, остается.

«Вольный город»

15 апреля 2011 г.

Распечатать страницу